Глава 1. Психология счастья: постановка проблемы

Современный русскоязычный исследователь, желающий глубже понять концепции счастливой жизни, не пройдет мимо двух книг, обобщающих результаты многих других исследований: работы Майкла Аргайла «Психология счастья» и Мартина Селигмана «Новая позитивная психология». Давайте для начала вчитаемся в первую из них, сделаем выводы, а затем немного подискутируем с автором.
 
Итак, мистер Аргайл... Счастье ассоциируется, в первую очередь, с позитивными эмоциями и удовлетворенностью жизнью. Разумеется, следующим логичным шагом для исследователей будет поиск факторов, которые дают максимальную радость либо удовлетворённость. И тут начинаются проблемы: теоретически говоря, подобных факторов можно насчитать миллионы. Любой предмет, любой внешний признак может рассматриваться в качестве потенциального источника счастья. Что делает человека счастливее – «Кока-кола» или «Пепси-кола»? Почему бы не проверить это на полученные от обеих компаний щедрые гранты, делающие счастливыми уже самих исследователей?
 
Такого рода «научные» разработки могут продолжаться до бесконечности – «предметов исследований» вокруг неисчислимое количество. Ученые, таким образом, могут не беспокоиться о своём будущем профессиональном статусе: на их век работы хватит. Кроме того, подобные исследования подспудно проталкивают идеологию значимости потребительской активности в деле обретения счастья. В самом деле, если я, психолог, начинаю изучать влияние подгузников на уровень счастья малыша и сообщаю об этом широкой общественности, то, во-первых, подталкиваю потребителей к покупке подгузников; во-вторых, даю понять населению, что подгузники несут счастье, раз уж я, учёный, их исследую; в-третьих, могу с полным основанием рассчитывать на гранты подгузопроизводящей компании, которая отлично понимает свою выгоду в данных «научных разработках». Все довольны и успешно движутся «к счастью».
 
Несмотря на всю свою внутреннюю фальшь, исследования подобного рода идеально подходят разбалованным потребителем в развитых странах Запада, озабоченных лишь тем, как ещё лучше «удовлетворить себя», «сделать себе приятное». Налицо молчаливый «гедонистический сговор» всех заинтересованных сторон, не имеющий никакого отношения к поиску научной истины.
Но это только начало. Ведётся углублённое изучение положительных эмоций (особенно радости) как источника счастья. Дескать, чем сильнее радость, тем выше уровень счастья. При этом в тени остаются важные психологические закономерности, противоречащие розовым иллюзиям. Перечислим их вкратце.
 
1.Отрицательные эмоции – неотъемлемая часть жизни человека. Игнорировать их, связывать исключительно с депрессией – нонсенс. Страх, злость, тревога помогали выживать нашим далёким предкам, были тесно переплетены со всей эволюцией человека. Они имеют широкую представленность в нашем мозгу, поэтому эмоциональная «кастрация» в обозримом будущем не представляется возможной. Это вам не... грецкие орешки.
 
2.Избегание неудовольствия связано со стремлением достичь максимальных значений удовольствия и радости. Но и здесь природу не обманешь: при слишком сильной радости в действие вступает закон адаптации (привыкание), поэтому большинство удовольствий быстро мельчают, «приедаются». Требуются новые, более сильные наслаждения, подобно тому, как наркоману необходима всё бóльшая доза вещества. Уход субъекта в «глубокий плюс» по шкале удовольствий отучает его от способности справляться с жизненными трудностями, терпеть элементарный дискомфорт. Одним из результатов явится невротическое расстройство (чаще – тревожное либо депрессивное), при котором преобладает отрицательный эмоциональный фон – противоположный тому, к которому стремился индивид. Такое впечатление, что природа насильственным путём возвращает человека к состоянию «равновесия».
 
Аргайл цитирует результаты исследований Динера и Ларсена (1984), в соответствии с которыми обратная зависимость между положительными и отрицательными эмоциями увеличивается при нарастании их интенсивности. Это показывает, что в естественной для человека области «средних» значений ему следует спокойно воспринимать некоторое количество отрицательных эмоций, рассматривать их как нормальную неотъемлемую часть своей жизни.
 
Подобный вывод подтверждался и в других исследованиях, посвящённых взаимоотношениям полов. Когда любовь достигает определённой глубины, в ней появляется (небольшая) часть эмоций враждебности.
 
«Безбашенный гедонист» поймёт исследования Динера и Ларсена совсем иначе: надо «нахлёстывать» свою радость, гнать её к максимально высоким значениям, к «счастью», чтобы, не дай бог, не начала появляться грусть. Конечный результат нам уже известен: адаптация и неврозец.
 
3.М. Аргайл также цитирует ряд результатов, показывающих позитивную роль самообмана и иллюзий в ощущении людьми удовлетворённости жизнью. В качестве контрпримера приводится «реализм» пациентов, страдающих депрессией. Легко представить, насколько неверно могут интерпретироваться такие данные «широкой общественностью»: радуйся жизни и забудь обо всём, не то заболеешь (и грустным козлёночком станешь). На самом деле, некоторый «дополнительный» оптимизм и позитивная самооценка не отменяют трезвого мышления субъекта на пути к цели – хотя бы для того, чтобы сохранять достаточную бдительность в отношении возможных препятствий. Умный индивид, начиная важное дело, прекрасно понимает, с какими трудностями столкнётся, и в этих столкновениях оптимизм позволит держать удар, не опускать руки и не сдаваться. Но связывать подобное состояние с «самообманом» я бы не стал. Потому что некоторые недалёкие люди решат, что для «правильной» и счастливой жизни лучше не иметь дела с реальностью, а стремиться к максимальному количеству заблуждений и почаще использовать психологические защиты вроде вытеснения, рационализации и т.д. В конце концов, маниакальный пациент как раз находится в глубоком «самообмане» и может чувствовать себя при этом весьма счастливым.
 
Дальнейший анализ «факторов» счастья в книге М. Аргайла идёт, в основном, через перечисление всевозможных признаков и занятий человека: работы, досуга, брака, религии, здоровья, материального положения и т.д. Разумеется, «панацея» так и не найдена. Исследования проводятся в самых отдаленных странах, но и там «полного счастья» почему-то нет. А значит, нет и лёгкого «рецепта», который можно дать подобно лекарству миллиардам страждущих.
 
Все психологи, исследующие счастье, как будто и не слышали пророческие слова А. Маслоу: «... то, что я наблюдал при удовлетворении потребностей, вело лишь к временному счастью, которое в свою очередь сменялось новой и (как можно было предвидеть) болееглубокой неудовлетворённостью... Результатом было крушение иллюзий. Совсем не разумно с нашей стороны полагать, что... вечное счастье всё же настанет».
 
Такое впечатление, что иные современные исследователи данной проблемы также «избегают неудовольствия» и уходят от правдивых, но малоприятных выводов в сторону «гламура», показного оптимизма и позитивных иллюзий. И как будто не замечают лавинообразный рост психических расстройств с отрицательным эмоциональным знаком, причём именно в тех странах, население которых особенно стремится достичь счастья. Впечатление такое, что данные исследования скользят по поверхности человеческой личности и не проникают в её глубину в отличие от невроза, который очень даже «проникает». Так что интересную и полезную в целом книгу М. Аргайла (её второе издание) я бы назвал «счастьем через запятую». Обо всём понемногу. Если и берутся отдельные личностные показатели, то как будто наугад – просто потому, что раньше эти свойства уже были кем-то выделены. Например, самооценка. Или экстраверсия с нейротизмом из небезызвестного опросника Г. Айзенка. Как выяснилось, экстраверты в целом счастливее интровертов. И почему же? Да потому, предполагают учёные, что экстраверты более чувствительны к созданию позитивного эмоционального настроя, который ассоциируется со счастьем. Снова всё уперлось в эмоции...
 
Смотришь на эти исследования и не видишь главного стержня, добротного «скелета», на который можно было бы в дальнейшем нанизывать сочное «мясо» последующих научных разработок. А брать в качестве опоры мимолетные эмоции радости не представляется обоснованным. От радости до грусти дистанция может быть ещё короче, чем от любви до ненависти... Да и сами положительные эмоции можно рассматривать не как самоцель, а один из побочных результатов деятельности человека. Достиг важную цель, по-настоящему проявил себя – получай, помимо всего прочего, радость, удовлетворение, укрепившуюся самооценку и другие психологические «бонусы». Но приятные эмоции в данном случае выступают лишь в качестве «аккомпанемента» чего-то более важного и «глобального» с точки зрения глубин человеческой личности.
 
Теперь откроем «Новую позитивную психологию» Мартина Селигмана. Данная книга вышла на несколько лет позднее работы М. Аргайла и, должен признать, некоторые её положения в своё время «торкнули» меня по-настоящему. Вкратце их перечислим.
 
1.Чёткое разведение чувственного удовольствия и душевного удовлетворения. Первое поначалу остро, но быстро «приедается», поэтому обладает кратковременным действием (а, значит не может быть основой счастливой жизни). Из этого, между прочим, следует важный для современного потребителя вывод, что в магазине счастье не купишь ни за какие деньги. Закон адаптации.
 
Что касается душевного удовлетворения, то оно проистекает не от чувственных наслаждений, а скорее, от занятий человека. Причём во многие из них надо поначалу вложить немало труда, чтобы «войти во вкус» и наслаждаться ими долгое время. Об этом ещё в XIX веке писал английский философ и психолог Дж. Сёлли. Занятия интересным делом не ведут к пресыщению и служат, таким образом, долговременным источником радости.
 
Не могу не согласиться сразу по нескольким причинам. Счастье человека, по преданию, находится в «нём самом», а не во внешнем мире. Мы – самые «близкие себе» люди, поэтому «экологичнее» вначале обратиться внутрь. Внешний мир (со своими «источниками счастья») непрерывно меняется, зато мы можем создать и долго поддерживать внутри себя душевную гармонию, по крайней мере, относительную. Особенно если знаем свои личные предпочтения. Кстати, исследования действительно показали, что закон адаптации (привыкания) не действует, в случае привычных для людей занятий, от которых те получают удовольствие. Очевидно, подобные «долгоиграющие» виды деятельности, скорее, связаны с глубинными структурами человеческой психики, чем со стремлением побыстрее получить мимолётное наслаждение. В этом контексте очень важным является замечание М. Селигмана о том, что многие формы досуга не требуют особых денежных вложений и приносят человеку пользу при условии активности субъекта, сознательной затрате им усилий. И здесь, как видим, начинает просматриваться «деятельность».
 
2.Выделение М. Селигманом потоковых состояний человека (разработки М. Чиксентмихайи) как совершенно особого источника счастья. Чувство упоения, самозабвения возникает в интересной и посильной для субъекта деятельности. Именно в такие периоды растёт психологический потенциал человека, удовлетворяются самые глубокие потребности.
Очень важно, что в потоковом состоянии индивид не ощущает никаких положительных эмоций, но при этом, очевидно, счастлив! Типичный и любимый мной пример – альпинист, бредущий к вершине горы на большой высоте. Стандартные «чувственные» ощущения в таких ситуациях резко негативные – недосыпание, тяжесть в голове, тошнота, холод. Но к вершине влечёт какая-то мощная сила, идущая из самых глубин личности, заставляющая преодолевать внешние и «внутренние» препятствия, делать шаг за шагом. Все теории «радости» летят в тартарары, «гедонисты» нервно курят в сторонке.
 
Важные промежуточные выводы, которые я сделал из работ М. Селигмана и М. Чиксентмихайи, заключаются в следующем.

1.Счастье не равно положительным эмоциям.

2.Счастье может существовать без положительных эмоций.

3.Подобное счастье возникает в личностно значимой для субъекта деятельности.

4.Подобное счастье может сопровождаться отрицательными ощущениями (или даже эмоциями) и при этом оставаться счастьем.

5.Подобное счастье, очевидно, является более глубоким, качественно иным – личностным образованием по сравнению с сопровождающими его эмоциями и ощущениями любого знака. Последние могут рассматриваться в качестве «эпифеноменов» основной деятельности или не рассматриваться вообще.

6.Отрицательных эмоций не следует бояться – они (в нужной пропорции) являются нормальной частью человеческой жизни. Бегство от любых неудовольствий, пропагандируемое обществом потребления, ведёт в перспективе к гораздо более серьёзным нарушениям.

Постепенно становилось ясно, что счастье не может быть «сладкой конфеткой», поэтому искать его факторы надо не во внешнем мире, а в самом человеке. Об этом – следующая глава.
вверх